о виктимности верующих и прочих вип-меньшинств
"Когда на официальном уровне человеку разрешают оскорбляться и объясняют, что разжигание ненависти может поджидать его за любой тумбочкой, он при должном эгоизме и невнимании к остальным будет оскорбляться по максимально возможному количеству поводов, а также неизменно расширять поле потенциально оскорбительного дискурса". (с)
мы подходим к порогу, когда любой чих может интерпретироваться любым верующим как тяжкое личное оскорбление, которое должно немедленно жестоко караться.
и не только верующим - некоторые особо выделенные нац.меньшинства тоже имеют право на бесконечное расширение "неприкасаемой" зоны личных обид.
нельзя также не обратить внимание, что точно такими же правами на западе широко пользуются гомосексуалисты, феминистки и нац.меньшинства.
причем там все это веселье началось гораздо раньше - оттуда эта мода и пошла.
зачем оно надо - я объяснял в "/soft/total/" - для кастрации здорового сильного (и потому потенциально опасного) большинства путем навязывания ему постоянного чувства вины.
что мы видим и в жизни - вопли типа "кайтесь, суки!" мелькают в ленте ежедневно.
кстати, цитата вверху - из весьма интересной статьи (настоятельно рекомендую!) об удушении свободы слова на западе.
я лишь заменил в ней "hate speech" на "разжигание ненависти".
статья длинная, со множеством конкретных примеров.
если кому лень читать целиком - под катом я максимально ужал ее, до голых тезисов.
Есть три столпа, на которых держатся в последние годы чаяния прогрессивных американских (и не только) студентов. Первый столп называется safe spaces [зона безопасности].
Второй столп называется trigger warnings [жест, знак, который может спровоцировать у человека травматические воспоминания].
Третий столп имеет название microaggression. Под этим подразумевается любой непреднамеренный акт латентной агрессии, который вызывает у субъекта восприятия оскорбление и моральные страдания. Так, в соответствии с речевыми кодексами некоторых вузов, спрашивать у человека азиатской, африканской, латиноамериканской внешности «Где ты родился?» — значит, выражать акт агрессии, так как вопрос ставит под сомнение возможность рождения человека с отличающейся внешностью на территории США. Микроагрессия — самое сложнокодифицируемое явление из всех трёх, под неё подпадает любое самое незначительное действие: всё зависит от представителя меньшинства и глубины его способности оскорбиться.
толерантность к агрессии, оскорблениям, необидчивость напрямую зависят от интеллектуального уровня человека; соотношение интеллектуалов и неинтеллектуалов в любом более-менее крупном сообществе очевидно. Выходит, что восприимчивых к оскорблениям людей заведомо больше, чем толерантных; ровно это же подсказывает нам повседневный опыт.
культивация виктимности представителей маргинализированных сообществ повышает уровень их интолерантности к любым проявлениям плюрализма, которые могут показаться им оскорбительными. Готовность обидеться, быть задетым в сущности есть желание не просто комфорта, но привилегий. Когда на официальном уровне человеку разрешают оскорбляться и объясняют, что hate speech может поджидать его за любой тумбочкой, он при должном эгоизме и невнимании к остальным будет оскорбляться по максимально возможному количеству поводов, а также неизменно расширять поле потенциально оскорбительного дискурса. Это справедливо не для каждого отдельного представителя сообщества, а скорее для группы людей в целом. Помимо всего прочего, такая политика взращивает у определённых сообществ ещё и уверенность в том, что они имеют право быть неоскорбляемыми. Поскольку дискуссия существует в основном вокруг меньшинств, то и это право постепенно приобретает характер сопутствующего только и исключительно меньшинствам. Для этого феномена существует понятие позитивной дискриминации.
Выступления американских студентов за фактически ограничение свободы слова являются свидетельством рождения нового для Америки феномена — культуры виктимности. Это не фигура речи и не публицистическая метафора, это признанный авторитетными социологами распространяющийся феномен. Грубо говоря, это культура постоянной оскорбляемости, культура сверхчувствительной восприимчивости к микроагрессии, культура потребности создания повсюду безопасных зон и уверенности в обладании правом быть неоскорблённым. Это справедливо не только для студентов американских вузов. Бок о бок с этим феноменом идёт так называемая catastrophic rhetoric (определение из книги Дэвида Бёрнса, профессора психиатрии в Стэнфорде). Это понятие, близкое термину «fortune-telling», смысл которого заключается в намеренной гиперболизации потенциального отрицательного эффекта от произнесённых или напечатанных слов.
Культура виктимности — сравнительно новый феномен, однако его возможное влияние на психику и поведенческие характеристики следующих поколений американцев и британцев просматриваются уже сейчас. Такая культура максимально интолерантна к компромиссам, её суть состоит в субъектности жертвы, которая определяет механизмы принятия решений и поведение в обществе. Такая модель поведения закрывает человека от восприятия критики, от аргументации, убеждает его — парадоксально — в одновременной маргинальности и привилегированности его положения.
вся культура интолерантности к микроагрессии, политика безопасных зон и травматических триггеров построена именно на умолчании определённых вещей ввиду их потенциальной оскорбительности или травматичности для конкретных людей. Эта политика подразумевает обрубание возможности дискуссии, поскольку виктимная сторона получает право обозначать неудобные ей аргументы как оскорбительные. Не следует также забывать о волнообразности распространения такого рода запретов: если одна группа людей получает право регулирования или запрета речевого дискурса, кажущегося им оскорбительным, совершенно естественно возникновение аналогичной претензии у других групп
мы подходим к порогу, когда любой чих может интерпретироваться любым верующим как тяжкое личное оскорбление, которое должно немедленно жестоко караться.
и не только верующим - некоторые особо выделенные нац.меньшинства тоже имеют право на бесконечное расширение "неприкасаемой" зоны личных обид.
нельзя также не обратить внимание, что точно такими же правами на западе широко пользуются гомосексуалисты, феминистки и нац.меньшинства.
причем там все это веселье началось гораздо раньше - оттуда эта мода и пошла.
зачем оно надо - я объяснял в "/soft/total/" - для кастрации здорового сильного (и потому потенциально опасного) большинства путем навязывания ему постоянного чувства вины.
что мы видим и в жизни - вопли типа "кайтесь, суки!" мелькают в ленте ежедневно.
кстати, цитата вверху - из весьма интересной статьи (настоятельно рекомендую!) об удушении свободы слова на западе.
я лишь заменил в ней "hate speech" на "разжигание ненависти".
статья длинная, со множеством конкретных примеров.
если кому лень читать целиком - под катом я максимально ужал ее, до голых тезисов.
Есть три столпа, на которых держатся в последние годы чаяния прогрессивных американских (и не только) студентов. Первый столп называется safe spaces [зона безопасности].
Второй столп называется trigger warnings [жест, знак, который может спровоцировать у человека травматические воспоминания].
Третий столп имеет название microaggression. Под этим подразумевается любой непреднамеренный акт латентной агрессии, который вызывает у субъекта восприятия оскорбление и моральные страдания. Так, в соответствии с речевыми кодексами некоторых вузов, спрашивать у человека азиатской, африканской, латиноамериканской внешности «Где ты родился?» — значит, выражать акт агрессии, так как вопрос ставит под сомнение возможность рождения человека с отличающейся внешностью на территории США. Микроагрессия — самое сложнокодифицируемое явление из всех трёх, под неё подпадает любое самое незначительное действие: всё зависит от представителя меньшинства и глубины его способности оскорбиться.
толерантность к агрессии, оскорблениям, необидчивость напрямую зависят от интеллектуального уровня человека; соотношение интеллектуалов и неинтеллектуалов в любом более-менее крупном сообществе очевидно. Выходит, что восприимчивых к оскорблениям людей заведомо больше, чем толерантных; ровно это же подсказывает нам повседневный опыт.
культивация виктимности представителей маргинализированных сообществ повышает уровень их интолерантности к любым проявлениям плюрализма, которые могут показаться им оскорбительными. Готовность обидеться, быть задетым в сущности есть желание не просто комфорта, но привилегий. Когда на официальном уровне человеку разрешают оскорбляться и объясняют, что hate speech может поджидать его за любой тумбочкой, он при должном эгоизме и невнимании к остальным будет оскорбляться по максимально возможному количеству поводов, а также неизменно расширять поле потенциально оскорбительного дискурса. Это справедливо не для каждого отдельного представителя сообщества, а скорее для группы людей в целом. Помимо всего прочего, такая политика взращивает у определённых сообществ ещё и уверенность в том, что они имеют право быть неоскорбляемыми. Поскольку дискуссия существует в основном вокруг меньшинств, то и это право постепенно приобретает характер сопутствующего только и исключительно меньшинствам. Для этого феномена существует понятие позитивной дискриминации.
Выступления американских студентов за фактически ограничение свободы слова являются свидетельством рождения нового для Америки феномена — культуры виктимности. Это не фигура речи и не публицистическая метафора, это признанный авторитетными социологами распространяющийся феномен. Грубо говоря, это культура постоянной оскорбляемости, культура сверхчувствительной восприимчивости к микроагрессии, культура потребности создания повсюду безопасных зон и уверенности в обладании правом быть неоскорблённым. Это справедливо не только для студентов американских вузов. Бок о бок с этим феноменом идёт так называемая catastrophic rhetoric (определение из книги Дэвида Бёрнса, профессора психиатрии в Стэнфорде). Это понятие, близкое термину «fortune-telling», смысл которого заключается в намеренной гиперболизации потенциального отрицательного эффекта от произнесённых или напечатанных слов.
Культура виктимности — сравнительно новый феномен, однако его возможное влияние на психику и поведенческие характеристики следующих поколений американцев и британцев просматриваются уже сейчас. Такая культура максимально интолерантна к компромиссам, её суть состоит в субъектности жертвы, которая определяет механизмы принятия решений и поведение в обществе. Такая модель поведения закрывает человека от восприятия критики, от аргументации, убеждает его — парадоксально — в одновременной маргинальности и привилегированности его положения.
вся культура интолерантности к микроагрессии, политика безопасных зон и травматических триггеров построена именно на умолчании определённых вещей ввиду их потенциальной оскорбительности или травматичности для конкретных людей. Эта политика подразумевает обрубание возможности дискуссии, поскольку виктимная сторона получает право обозначать неудобные ей аргументы как оскорбительные. Не следует также забывать о волнообразности распространения такого рода запретов: если одна группа людей получает право регулирования или запрета речевого дискурса, кажущегося им оскорбительным, совершенно естественно возникновение аналогичной претензии у других групп