привет от павленского
"Петр описывает разные способы закрывания на карцер в российской Бутырской тюрьме и фо французской тюрьме Флери Мерожис.
Так же положение текущих дел по режиму содержания.
"Как закрывают в карцер во Флери и в Бутырке.
В Бутырке приходит надзиратель с карцера зовет арестанта по имени, фамилии, зачитывает постановление об аресте в карцер на 5, 10 или 15 суток. Арестант собирает, забирает все свои вещи и матрас из камеры, прощается с сокамерниками и уходит. После карцера он по решению администрации возвращается или в эту же камеру или в другую.
Во Флери толпа 5-10 надзирателей валят на пол, душат, чтобы хрипел, выворчивают руки, перетягивают наручниками сзади так, чтобы рассекалась кожа на запястьях, выкручивают ноги как будто хотят узел от бельевой веревки сделать, потом тащат сдавливая шею и заламывая запястья, армейскими ботинками давят босые ноги, по-возможности вдавливают в стену щитом или передавливают им ноги. Около корпуса встречают 5 надзирателей в экипировке как для митингов.
В течении 2х дней комиссия с адвокатом положняковым и по-возможности с переводчиком. Дают 30 суток и делают вид будто опасный".
псевдолибералов, разумеется, павленский уже не интересует.
ибо поджигатель двери в тоталитарной россии - политический заключенный, а поджигатель двери в демократической франции - обычный уголовник.
кстати, не думаю, что французские вертухаи садистичнее российских.
просто у нас павленский был известной фигурой, к которой приковано внимание.
и с этим вынуждено было считаться даже тюремное начальство.
но покинув россию, павленский стал никем (в медийном смысле) - никто о нем не вспоминает, а тем паче не желает встать на его защиту.
псевдолиберальная прослойка, восхваляющая его и провоцирующая на все более рискованные акции, отвернулась от французского уголовника практически мгновенно.
и как всегда - пелевин:
"Увы, русский художник интересен миру только как хуй в плену у ФСБ. От него ждут титанического усилия по свержению режима, шума, вони, звона разбитой посуды, ареста с участием двадцати тяжеловооруженных мусоров и прочей фотогеничной фактуры – но, когда он действительно свободен, идти ему особо некуда. Мировой пизде он уже не нужен. Больше того, он становится для нее опасен – и она делается невероятно далекой и обжигающе-холодной". (с)
Так же положение текущих дел по режиму содержания.
"Как закрывают в карцер во Флери и в Бутырке.
В Бутырке приходит надзиратель с карцера зовет арестанта по имени, фамилии, зачитывает постановление об аресте в карцер на 5, 10 или 15 суток. Арестант собирает, забирает все свои вещи и матрас из камеры, прощается с сокамерниками и уходит. После карцера он по решению администрации возвращается или в эту же камеру или в другую.
Во Флери толпа 5-10 надзирателей валят на пол, душат, чтобы хрипел, выворчивают руки, перетягивают наручниками сзади так, чтобы рассекалась кожа на запястьях, выкручивают ноги как будто хотят узел от бельевой веревки сделать, потом тащат сдавливая шею и заламывая запястья, армейскими ботинками давят босые ноги, по-возможности вдавливают в стену щитом или передавливают им ноги. Около корпуса встречают 5 надзирателей в экипировке как для митингов.
В течении 2х дней комиссия с адвокатом положняковым и по-возможности с переводчиком. Дают 30 суток и делают вид будто опасный".
псевдолибералов, разумеется, павленский уже не интересует.
ибо поджигатель двери в тоталитарной россии - политический заключенный, а поджигатель двери в демократической франции - обычный уголовник.
кстати, не думаю, что французские вертухаи садистичнее российских.
просто у нас павленский был известной фигурой, к которой приковано внимание.
и с этим вынуждено было считаться даже тюремное начальство.
но покинув россию, павленский стал никем (в медийном смысле) - никто о нем не вспоминает, а тем паче не желает встать на его защиту.
псевдолиберальная прослойка, восхваляющая его и провоцирующая на все более рискованные акции, отвернулась от французского уголовника практически мгновенно.
и как всегда - пелевин:
"Увы, русский художник интересен миру только как хуй в плену у ФСБ. От него ждут титанического усилия по свержению режима, шума, вони, звона разбитой посуды, ареста с участием двадцати тяжеловооруженных мусоров и прочей фотогеничной фактуры – но, когда он действительно свободен, идти ему особо некуда. Мировой пизде он уже не нужен. Больше того, он становится для нее опасен – и она делается невероятно далекой и обжигающе-холодной". (с)