третий контур
28
В «Сосновый бор» Борис с Олей вернулись в понедельник. Накануне Борис связался с Митей и сообщил, что есть новости; подробности завтра при личной встрече. После утечки переговоров с «Биотрониксом» другим способам связи он больше не доверял. Митя выслушал его с интересом, но новость о Павлицком его, похоже, не слишком удивила. Как будто он заранее знал, что все окажется именно так. Фамилии остальных членов комиссии ничего ему не говорили.
– Ты уже узнал что-то про них? – спросил он.
– Нет, – ответил Борис, – ты же понимаешь, в сети нельзя светить такими поисковыми запросами. А в городе анонимайзер не организуешь, там все жестко схвачено.
– А здесь? – спросил Митя.
– Здесь мы выходим в сеть не напрямую. Гарантировать ничего не могу, но несколько идей у меня есть.
Митя кивнул.
– Хорошо, работай над этим.
– А что у тебя нового? – спросила Оля.
– Здесь пока все согласно прогнозам, – ответил Митя, – то есть ничего неожиданного.
Он рассказал, что успел опросить еще шестерых мальчиков, в том числе всех свидетелей инцидента. И еще раз убедился, что близнецы действительно не умеют врать, когда речь заходит об их личной ответственности. Если правильно ставить вопросы, из них можно вытянуть много интересного – на что предыдущая комиссия просто не обратила внимания. Например, пятеро из шести детей признались, что подтрунивали над Киборгом. Не то, чтобы очень зло; но если искать в группе мальчика для битья, то это несомненно будет он.
– Ты ничего не путаешь? – вмешалась Оля, – Мальчика для битья? Скажи еще – козла отпущения!
Митя поморщился.
– Я же сказал «если». Тут, конечно, мягкий вариант; ни о каких издевательствах речи не идет. Скорее это игра по общему согласию. Хотя иногда она может быть обидной.
– Например? – спросила Оля.
– Например, от его имени написали открытку одной девочке. С предложением механической руки и сердца. С соответствующей картинкой. Как раз перед инцидентом.
– Девочка – тоже аутсайдер? – уточнила Оля.
– Разумеется, – ответил Митя, – Катя Никитина. Мышка.
– И ты ее еще не опрашивал?
Митя скорчил обиженную гримасу.
– За кого ты меня принимаешь? Конечно же нет. По плану Мышка у нас пойдет последней. Если только не выплывет что-то совсем неожиданное.
– А почему бы нам не поговорить с ней прямо сейчас? – спросил Борис, – Или ты все еще надеешься узнать что-то новое у середнячков? По-моему, дохлый номер, они же все такие одинаковые.
– Как близнецы! – Митя расплылся в улыбке, но тут же снова стал серьезным, – Ты прав, скорее всего ничего нового мы не узнаем. Но мы все равно будем действовать по протоколу. Чтобы гарантированно не упустить ничего существенного.
– Зануда! – насмешливо протянул Борис, – Протокольная крыса, бумажная душонка!
– Почему же бумажная? – удивился Митя, – Где ты тут видел бумагу? Тогда уж – цифровая.
В «Сосновый бор» Борис с Олей вернулись в понедельник. Накануне Борис связался с Митей и сообщил, что есть новости; подробности завтра при личной встрече. После утечки переговоров с «Биотрониксом» другим способам связи он больше не доверял. Митя выслушал его с интересом, но новость о Павлицком его, похоже, не слишком удивила. Как будто он заранее знал, что все окажется именно так. Фамилии остальных членов комиссии ничего ему не говорили.
– Ты уже узнал что-то про них? – спросил он.
– Нет, – ответил Борис, – ты же понимаешь, в сети нельзя светить такими поисковыми запросами. А в городе анонимайзер не организуешь, там все жестко схвачено.
– А здесь? – спросил Митя.
– Здесь мы выходим в сеть не напрямую. Гарантировать ничего не могу, но несколько идей у меня есть.
Митя кивнул.
– Хорошо, работай над этим.
– А что у тебя нового? – спросила Оля.
– Здесь пока все согласно прогнозам, – ответил Митя, – то есть ничего неожиданного.
Он рассказал, что успел опросить еще шестерых мальчиков, в том числе всех свидетелей инцидента. И еще раз убедился, что близнецы действительно не умеют врать, когда речь заходит об их личной ответственности. Если правильно ставить вопросы, из них можно вытянуть много интересного – на что предыдущая комиссия просто не обратила внимания. Например, пятеро из шести детей признались, что подтрунивали над Киборгом. Не то, чтобы очень зло; но если искать в группе мальчика для битья, то это несомненно будет он.
– Ты ничего не путаешь? – вмешалась Оля, – Мальчика для битья? Скажи еще – козла отпущения!
Митя поморщился.
– Я же сказал «если». Тут, конечно, мягкий вариант; ни о каких издевательствах речи не идет. Скорее это игра по общему согласию. Хотя иногда она может быть обидной.
– Например? – спросила Оля.
– Например, от его имени написали открытку одной девочке. С предложением механической руки и сердца. С соответствующей картинкой. Как раз перед инцидентом.
– Девочка – тоже аутсайдер? – уточнила Оля.
– Разумеется, – ответил Митя, – Катя Никитина. Мышка.
– И ты ее еще не опрашивал?
Митя скорчил обиженную гримасу.
– За кого ты меня принимаешь? Конечно же нет. По плану Мышка у нас пойдет последней. Если только не выплывет что-то совсем неожиданное.
– А почему бы нам не поговорить с ней прямо сейчас? – спросил Борис, – Или ты все еще надеешься узнать что-то новое у середнячков? По-моему, дохлый номер, они же все такие одинаковые.
– Как близнецы! – Митя расплылся в улыбке, но тут же снова стал серьезным, – Ты прав, скорее всего ничего нового мы не узнаем. Но мы все равно будем действовать по протоколу. Чтобы гарантированно не упустить ничего существенного.
– Зануда! – насмешливо протянул Борис, – Протокольная крыса, бумажная душонка!
– Почему же бумажная? – удивился Митя, – Где ты тут видел бумагу? Тогда уж – цифровая.